?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Про Одессу.

I'm an alien, I'm an legal alien
I'm an Israelwoman in Odessa.

Большая грузная женщина занимала место у прохода, и ей пришлось встать, чтобы пропустить нас. Заметив, как тяжело ей это даётся, я вежливо поблагодарила её, а в ответ услышала:"А шо мне остаётся делать?" И тогда я уже точно поверила - этот самолёт летит в Одессу.
Женщина всю дорогу пыталась жаловаться мне на жизнь, но в два часа ночи жалобы на жизнь я не воспринимаю. Как и всё остальное, впрочем. Расстались друзьями.
За окном такси ночная Одесса спала очень крепким здоровым сном - на улицах ни машин, ни прохожих, ни кошек, полная тишина. Только на Мясоедовской женщина подметала тротуар веником. Веником! В четыре утра! Позже я неоднократно видела подметающих тротуары вениками и кое-что поняла про Одессу - возможно, это не дворники. Это люди, которые наводят порядок в своём доме. А дом у них не заканчивается лестничной площадкой. Дом - это и двор, и улица, и весь город. Вот тогда у меня и сложился пазл - я слышала от своих друзей-выходцев из Одессы, которые оставили свой город двадцать и больше лет назад, как они говорят - "моя Одесса", "наша Одесса", - и не могла понять, как может быть чувствовать место своим, если ты там уже так долго не живёшь? Одесситы могут. Одесситы подметают свою Одессу, свой дом. Деловито, тепло, с любовью. И туристов они принимают в свой город как личных гостей. И заглядывают в глаза, надеясь, что и у туристов что-то загорается, когда они шагают по их Одессе.
В Одессе всё живое, всё одушевлённое - дома, деревья, камни, море, названия ресторанов и блюд в меню. На домах в центре таблички - охраняется государством, дом Шапиро, банк Ашкенази. Шапиро и Ашкенази давно там не живут, а стоит закрыть глаза, и тут же увидишь, как остановится рядом с воротами пролётка, выйдет из неё барышня в кисейном платье с зонтиком и нырнёт в арку. Деревья вдоль бульваров и проспектов несут память о тех днях, когда вдоль дороги румыны выстроили виселицы и несколько дней с утра до ночи вешали невинных людей. Те самые акации, о которых писали Бунин и Паустовский. И в камне оживают имена героев-одесситов, погибших во время войны или при других страшных обстоятельствах. А море - море это одесский наряд, богатое на оттенки платье города, живое, переливающееся, игривое. Заходишь в кафе "Тётя Мотя", и понимаешь, что день удался. Уже с утра. Потому что "тётя Мотя". Потому что сырники и тортик "Мамин Наполеон". Закажешь в ресторане тюлечку по-одесски или закуску "Моня, шухер!" и понимаешь, что тебе на тарелке несут живую историю.
Но вместе с тем, одесситы не погружены в воспоминания. Они ими не тяготятся. Да, они помнят всё, но надо жить дальше, и утром на Дерибасовской раздаётся голос Л. Утёсова - "У Чё-ё-ё-ёрного моря...", а вечером в "Гамбринусе" отплясывают под "Лимончики, вы мои лимончики", по Горсаду чинно прогуливаются дамы с кавалерами - без перчаток и картузов, но всё с тем же одесским шиком, в оперном театре искренне задыхаются от счастья и аплодируют - пусть и на мужчинах нет смокингов, а у их спутниц фамильных бриллиантов, на Привозе предлагают отпробовать лучший товар, а море... море не меняется. И Одесса тоже, хоть я её раньше никогда и не видела. И она не будет меняться, пока одесситы будут выходить в четыре утра на улицу с веником и любить свой город так неистово и беззаветно.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
yulkar
Sep. 25th, 2016 07:16 am (UTC)
Ай как написала!! Захотелось поехать :)
b_lalala
Sep. 27th, 2016 06:38 am (UTC)
Ехать таки надо!
( 2 comments — Leave a comment )